Акцентное готическое кресло-трон рубежа XIX-XX веков

Я всегда твердил, что судьба — игра.
Что зачем нам рыба, раз есть икра.
Что готический стиль победит, как школа,
как способность торчать, избежав укола», –

такие вот игры образов позволял себе Иосиф Бродский в стихах.

И эта уверенность в победе готического стиля - не более, чем поэтическая игра, потому что, оглядываясь на историю, мы видим, что мода на готику никогда не одерживала победу надолго.

Она вспыхивала стремительно, и также стремительно угасала, оставляя потомкам блистательные образцы архитектуры и мебели, превращавшиеся в невероятно прекрасное наследие.

Квинтэссенцией увлечения готикой в России можно считать «Коттедж», который Николай I построил для своей супруги Александры, немки по происхождению, в Петергофе. В карусели - фотография шедевральной центральной лестницы. В убранстве дворца, который Александра кокетливо называла «своей скромной обителью», готика на готике готикой погоняет -
буквально всё украшено элементами, воспроизводившими мотивы средневековой архитектуры.

Вслед за императором вся знать повально заболела романтическими настроениями, а вместе с ними - и неоготикой.

Здания усадеб вознеслись к небесам шпилями, окна стали стрельчатыми,
лестницы - ажурными - неоготика зижделась на идее, а не на конкретных образцах из прошлого.

На пару десятилетий искусство предложило визуалам очень сказочную призму восприятия действительности: король Артур с рыцарями круглого стола, турниры и замки, прекрасные девы и драконы - вот чем влекла готика чувствительных и нежных.
Очарованные такой привлекательной призмой для эскапизма, представители знати изготавливали мебель на заказ в столичных мастерских Генриха Гамбса.

Другие же привозили образцы неоготики из Европы.

Так в Санкт-Петербурге и оказался этот невероятный готичеческий трон с завораживающей своей тонкостью резьбой.
А мы уже привезли его в нашу старомосковскую усадьбу.